— Следовательно, согласно Макро-философии, учиться — это просто вспоминать, — подвел я итог.

— Так и есть, — ответила Лия, — но только в Макро-, а не в микро-перспективе. За сегодняшний день ты очень много всего вспомнил. Теперь тебе пора возвращаться в свою Альфу.

— Когда мы снова увидимся? — спросил я.

Лия улыбнулась, в глазах блеснули искорки, и она сказала:

— Мы снова увидимся, когда будем к этому готовы.

В этот раз мне было легче принять такой ответ. Я оставил Лию в центре СИ и пошел обратно в свою Альфу. Вначале я хотел воспользоваться тем же «метро», но ранний вечер был таким чудным, что я решил пройтись. Кроме того, прогулка давала возможность спокойно обдумать последние события.

Когда я пришел в нашу Альфу, другие ее члены уже заканчивали ужинать, то есть я пропустил Макро-тане и плавание. Они тепло приветствовали меня без назойливого любопытства и расспросов о том, что я делал. Я быстро выбрал себе блюдо и с удовольствием послушал рассказы членов Альфа-группы о посещении Микро-острова. Вскоре я узнал, что все они планировали добровольно поехать работать на Микро-остров. Они говорили о том, чему там можно будет научиться и в какой триаде или на каком уровне осознания лучше всего будет приобрести тот или иной опыт.

Я рассказал им о своих семи прошлых жизнях и о том, что узнал их в детях, которых пытался учить в одной из своих жизней. Они помнили не только эту, но и другие прошлые жизни, в которых мы знали друг друга, но тех воплощений я еще не вспоминал. Я с увлечением слушал рассказы своих товарищей о тех жизнях и о том, как им удалось развить в себе ретропознание до такой степени, что они уже видели эволюционный смысл не только своих отдельных инкарнаций, но и всей их последовательности.

Они напомнили мне о кривой Макро-обучения, которая то поднималась, то опускалась волнообразно, причем каждый пик и каждый спад были немного выше предыдущих*. Микро-человек со своим ограниченным видением времени не замечает этого накопительного эффекта и потому часто падает духом и сокрушается о кажущейся тщетности и безнадежности своих усилий.

Вся Альфа оставалась за столом, пока я ел, чтобы составить мне компанию, а после ужина каждый пошел к своему ЛЭ-наставнику.

Здесь я хочу на время отвлечься и обратить внимание на то, что после каждого приема пищи мы промывали рты каким-то специальным водным раствором, который не только! очищал зубы, но и защищал их от гниения. В Макро-обществе нет стоматологов, как и других врачей. Освобождение от дискомфорта частых болезней и постепенного разложения тела показалось мне одним из величайших достижений Макро-общества. Мысль о том, что люди здесь умирают толькб по собственному желанию, приводила меня в трепет. После того, как все остальные ушли, Кэрол сказала, что сегодня вечером мы будем общаться не с Раной, а с другим наставником, Виктором. Пока мы шли на одиннадцатый этаж, где находились комнаты для наставлений, Кэрол объяснила, что она видится с Раной только раз в три-четыре дня. Обычно же в Личной Эволюции ей помогает Виктор, а время от времени — и другие «Макро-советники», которых Кэрол никогда не видела прежде и редко встречала потом.

Я не ожидал, что Виктор будет таким огромным. Он был самым высоким из всех, кого я видел в 2150 году. При росте 218 сантиметров и весе за 130 килограммов Виктор выглядел очень внушительно! В его тунике преобладали оттенки ярко-зеленого — цвета исцеления. Он был превосходно сложен, и его физическая красота представляла собой сочетание лучших черт всех членов Макро-общества, которых я до сих пор видел.

Я спросил его о возрасте и узнал, что ему 71 год, хотя на вид ему нельзя было дать больше 30.

Первую часть нашей встречи Виктор уделил обсуждению проблемы Кэрол, связанной с достижением Макро-контакта. Пока они говорили, я обратил внимание на терпение, юмор и доброту этого могучего гиганта. Я понял, почему его считали хорошим Макро-советником, — с ним было очень легко общаться. Он умел находить правильные слова и примеры, чтобы стимулировать ваш разум к активному поиску новых постижений.

Кэрол и Виктор обсудили разницу между желанием (определяемым как радостное и спокойное принятие того факта, что в твоей жизни происходит то, чего ты больше всего хочешь) и тревогой (страхом, что то, чего ты больше всего хочешь, не произойдет).

Затем я объявил о своем решении некоторое время пожить на Микро-острове, чтобы преодолеть барьер своего микро-прошлого и продолжить свое движение вперед, к Макро-будущему. Виктор это одобрил, но предложил мне получше развить Макро-способности, а уж потом отправляться на Микро-остров работать «человеком-источником» или наставником.

Мы обсудили, должна ли Кэрол ехать со мной, и решили, что ее присутствие поможет мне развиться намного быстрее, чем если я буду один. Сама Кэрол была в восторге от того, что я хотел взять ее с собой.

Когда мы уходили, я сказал Виктору, что наверняка встречался с ним раньше. Он засмеялся и ответил, что помнит, как я, будучи итальянским кардиналом-фанатиком, замучил его до смерти, но сразу же заверил меня, что мы встречались и в других жизнях при более приятных обстоятельствах.

Вернувшись в свою Альфа-комнату, мы с Кэрол искупались, а затем растянулись на нашей огромной кровати.

Мы обсудили наш день, и я выразил удивление тем, что попал именно в такое время, где живет столько моих друзей и врагов из прошлого.

Кэрол заверила меня, что это не случайность. Затем она объяснила, что все души путешествуют группами, попеременно меняясь ролями, как актеры в гастролирующей труппе. Они играют множество различных ролей в разных пьесах и разных городах, пока не закончится их контракт. Действующие лица разные, а актеры — одни и те же.

Я галантно заявил, что если бы Кэрол всегда была моей партнершей по роли, я бы подписал контракт навечно. Она расхохоталась, а я сгреб ее в объятия.

Затем Кэрол попросила СИ дать нам Макро-стимуляцию, и мы снова начали освобождать свой разум от всех микроволнений, чтобы принять макрокосмическое единство всего сущего.

Я вновь почувствовал себя могучей рекой, текущей через начало и конец бытия и впадающей в бесконечный макро-космический океан. Я летел вперед и вперед, но на этот раз чувствовал сопротивление своему движению. Вместо того, чтобы растекаться большими потоками, мое течение ослабевало, и это провоцировало во мне напряжение и тревогу. Я боролся со все растущим сопротивлением, но чем больше усилий я прилагал, тем сильнее было давление, пока мой разум не свело судорогой боли. В конце концов я вскрикнул, и Макро-стимуляция исчезла — вместе с давящей болью в моей голове.

Я посмотрел на Кэрол и увидел, что ее глаза были закрыты, но лицо орошено слезами. Тогда я понял, что мои глаза тоже мокры от слез.

— Что произошло? — спросил я. — Что было не так? Кэрол открыла глаза, посмотрела на меня, затем, печально и нежно улыбнувшись, произнесла:

— Извини, что я не смогла тебе помочь, Джон. Нам снова помешало мое беспокойство о Макро-контакте.

— Кто-то мне, кажется, говорил, что всему свое время. Нельзя торопить реку, — пошутил я, чтобы поднять ей настроение.

— Знать и делать — это две разные вещи! — ответила Кэрол и добавила: — Для того, чтобы применить на практике то, чему мы научились сегодня днем, мы должны освободиться от всех микро-желаний, за которые цепляемся для поддержания своего микро-эго.

Я покачал головой и сказал:

— Это звучит настолько невыполнимо, что я удивляюсь, как у меня получилось достичь хотя бы одного Макро-контакта, не говоря уже о двух.

— Тогда ты мог меньше потерять, чем сейчас, Джон, и тебе надо было от меньшего избавляться, — объяснила Кэрол. — Сейчас твои микро-удовольствия сильнее, и они перевешивают то удовольствие, которое тебе доставит Макро-контакт, а значит, и уменьшают твое желание установить его. Это, в свою очередь, увеличивает твою тревогу!

— Ничего себе! — простонал я. — Чем больше счастья мне приносят союз с тобой и жизнь в Макро-обществе, тем меньше мне хочется все это потерять. А чем меньше мне хочется все это потерять, тем сложнее мне установить Макроконтакт. Но если у меня больше не будет Макро-контактов, я не разовью своего осознания и все это потеряю!

Вдруг мы сплелись в страстном объятии, покрывая друг друга поцелуями и отчаянно пытаясь преодолеть страх перед возможной разлукой. Я попросил СИ дать нам еще раз Макро-стимуляцию, и вскоре комната наполнилась постепенно нарастающими вибрациями нот наших душ. Теперь мы могли сфокусировать сбои умы и тела на Макро-погружении, которое не требовало полного отказа от всего и благодарного принятия всего сущего, как Макро-контакт. Можно было сосредоточиться на слиянии наших двух бурных пульсирующих рек желания в одну великую реку мирного союза и удовольствия, что нам вполне удалось.

Когда мы тихо лежали рядом, отдыхая, я подумал про себя, что Макро-погружение, которого удалось достигнуть нам с Кэрол, было настолько приятнее любого физического союза, который я испытал за всю свою жизнь, что я бы ни за что от него добровольно не отказался.

Когда мне пришла в голову эта мысль, я услышал в своем уме голос Кэрол, который говорил:

— Но, Джон, ты же знаешь, что то, что доставляет нам сейчас удовольствие, — лишь временно и длится не больше нескольких минут, да хоть бы и часов! То же, к чему мы оба стремимся, — это бесконечная, непреходящая радость полного Макро-осознания. Наше беспокойство о возможной потере того, что у нас есть сейчас, только мешает нашему развитию.

Мы должны постоянно стремиться к тому, чтобы полностью наслаждаться сегодняшним днем, не надеясь, что завтра нас ждут те же самые переживания и ощущения. Не отказавшись от безопасности первой ступеньки лестницы, нога не сможет ощутить высоты и новой безопасности следующей ступеньки. Я вздохнул:

— Я знаю, ты права, Кэрол. Каждая маленькая девочка умом понимает, что когда-нибудь она подрастет и перестанет играть в куклы. Но ей все равно сложно представить себе, что когда-нибудь это действительно случится.

— Это самая приятная часть всего процесса. Необязательно отказываться от того, от чего тебе отказываться не хочется. Просто то, от чего тебе хочется отказаться, и то, что тебе хочется оставить, меняется в зависимости от уровня, которого ты достиг. Например, я знаю, что тебе больше не хочется вступать в сексуальные отношения с людьми, чьи душевные вибрации не очень похожи на твою. Но это же не потому, что тебе кто-то сказал: нужно от этого отказаться! Это естественное и неизбежное развитие твоей души. Только отказавшись от недоразвитой части своего «я», от микро-груза, мы сможем подняться на следующую ступень развития.

Мы снова страстно поцеловались, и в этом поцелуе был привкус грусти. Затем я мягко отодвинул от себя Кэрол и некоторое время мы просто лежали, глядя друг на друга. В конце концов я сказал:

— Кэрол, я не готов отказаться от тех чувств, которые испытываю к тебе. Я хочу обладать тобой и быть с тобой вместе. Я понимаю, что это не Макро-, а микро-чувства.

— Я ощущаю себя точно так же, — призналась она. — Я еще никогда в этой жизни не испытывала таких сильных чувств по отношению к другому человеку. Но это тоже очень развивает. Каждая любовь готовит нас к более острым ощущениям следующей любви, которая ждет нас впереди, если мы всего лишь достигнем такого уровня развития, когда захотим дальше рисковать и любить снова и снова до конца своих дней.

— Всего две жизни назад мы вместе жили на тихоокеанском острове и любили друг друга так же, как сейчас, — вспомнил я.

— Ты думаешь о том, что если бы ты не вспомнил эту свою прошлую жизнь, то твои чувства ко мне не были бы такими сильными?

— Да, — сказал я, — но я очень рад, что я вспомнил тебя, потому что та жизнь была самой счастливой из всех, несмотря на трагический конец.

— О Джон, — сказала она, — я очень сильно тебя люблю, но я помню жизнь много лет назад, когда я любила свою близнецовую душу, и я знаю, что когда-нибудь воссоединюсь с нею снова, так же, как ты когда-нибудь воссоединишься с Лией.

Я немного подумал и улыбнулся:

— Ты, как всегда, права. Когда я с Лией, я чувствую, что она для меня — абсолютное совершенство. Я знаю, что люблю ее всеми фибрами души, каждой мыслью разума и каждой клеткой моего тела. Но, Кэрол, я также знаю, что люблю тебя любовью такой же силы, если не такой же природы.

— Это та самая проблема, — ответила Кэрол, — решив которую ты сможешь достичь высших уровней осознания.

— Ты хочешь сказать, — ответил я, — что Лия уже решила эту проблему?

— Конечно, — кивнула Кэрол, — ее туника не была бы цвета морской волны, если бы она не отказывалась много раз от своих микро-желаний. Разумеется, способность отдать тебя мне, чтобы ты ощутил Макро-погружение и Макро-контакт со мной, а не с нею, свидетельствует об очень высокоразвитом осознании и большом равновесии.

Затем Кэрол вновь прильнула ко мне, и я заключил ее в свои объятия.

— Лия помнит, — продолжала она, — жизни, прожитые с тобой, которых ты еще не вспомнил. Когда она вела тебя по страницам твоих «хроник Акаши», то есть записей твоих прошлых жизней, было очень важно не показать тебе жизни, в которых вы с ней жили вместе.

— Почему же? — удивился я.

— А ты не понимаешь, что, если бы она показала тебе только счастливые моменты вашего слияния, ты бы не увидел микро-препятствий, которые тебе еще надо преодолеть?

— Например, отказ от желания быть с тобой?

— Да, — ответила она, — если бы она показала тебе только те жизни, где вы были с ней вместе, ты бы не вспомнил своей прошлой жизни со мной и не испытывал этого непреодолимого желания обладать мной.

— Боже мой! — воскликнул я. — Значит, она намеренно усиливает мое желание быть с тобой. Она специально подстроила эту проблему.

— Точнее было бы сказать, что ты специально создал этот урок для себя, чтобы помочь себе избавиться от микроотношений и желаний, — поправила Кэрол. — Лия знает, что, если она не поможет тебе решить эту проблему, ты не достигнешь третьего уровня осознания и вы будете еще по крайней мере одну жизнь жить в разлуке. Она помнит радость Макро-погружения с тобой, со своей близнецовой душой. Тем не менее она предлочла отказаться от этого ради того, чтобы ты достиг высшей цели — союза с нею и пребывания в Макро-обществе до конца этой жизни.

—А если я не продемонстрирую третий уровень, — вздохнул я, — ее жертва окажется напрасной.

— Нет, Джон, не напрасной. Ради роста. Но не ради себя самой. Она потеряет всего несколько дней, недель или месяцев одной жизни. Она знает, что у нее есть еще много времени или, переводя с нашего синхронного времени на ваше линейное, у нее будет еще много времени. Кроме того, каждый провал — это успех, и я уверена, что Лия не забывает об этом.

Я кивнул:

—Даже если я потерплю поражение, она сможет воспринять его как то, что она смогла так близко подвести меня к

успеху. Я же, пока не достигну довольно высокого уровня осознания, так и не смогу спокойно принять свое поражение, хотя умом понимаю, что именно так и следует.

— Давай перед сном еще раз проговорим и тем самым эментально подтвердим план нашего жизненного роста, — предложила Кэрол.

— Хорошо, — согласился я. — Я понимаю, что мы получаем то, чего мы больше всего внутренне желаем, поэтому считаю полезным конкретизировать наши намерения.

— Во-первых, — начала Кэрол, — мы будем с радостью принимать все происходящее, зная, что это наше собственное совершенное творение.

Во-вторых, каждый день своей жизни мы будем проживать свободно, ни за что не цепляясь.

В-третьих, мы будем использовать каждую возможность для роста и стараться усваивать все предлагаемые нам уроки.

В-четвертых, мы будем жить в постоянной радости нашего макрокосмического единства со всем сущим — или, в вашем понимании времени, со всем, что было, есть и будет.

Давай будем, засыпая, радостно и легко помнить об этих намерениях и этом пути.

Засыпая, я надеялся, что Кэрол лучше, чем мне, удается убедить себя в том, что у нас достаточно сил и понимания, чтобы решить нашу общую проблему. Я хотел справиться с препятствием, но не хотел за это платить. Как ни убеждал себя, я не мог избавиться от беспокойства о том, что мне придется потерять Кэрол.

В конце концов, изнуренный внутренней борьбой, я заснул.

Глава 11
Heдa

Меня разбудил звук хлопнувшей двери, когда Карл уходил на свои утренние занятия. Было еще совсем рано — без четверти восемь. Я лежал в кровати, сожалея о том, что со мной рядом нет Кэрол. Как жаль, что мне не под силу преодолеть эти 174 года и перетащить ее сюда, в эту комнату!

Я улыбнулся, представив себе, какой фурор произвела бы Кэрол, приведи я ее в студенческий клуб. Ее чудесное тело ростом шесть футов три дюйма, ее лицо невероятной классической красоты, удивительная жизнерадостность и энергичность наделали бы много шума. То-то началась бы возня! Я представил себе, как наши микро-люди передерутся за возможность просто приблизиться к ней.

А как я бы себя чувствовал? Ну, подумал я, со своей микро-перспективой я наверняка не захотел бы делить ее ни с кем. Поэтому не позволял бы ей даже выходить из дома!

В итоге я пришел к выводу, что это даже хорошо, что я не могу переместить Кэрол в 1976 год. Люди семидесятых не готовы правильно ее воспринять, и, пока я нахожусь в 1976 году, я тоже, наверное, не готов к ее прибытию.

Эта последняя мысль навеяла на меня размышления о том, что бы произошло, если бы мы с Кэрол поехали на Микро-остров. Разумеется, жители острова уже привыкли видеть членов Макро-общества, но часто пытались их убить. Как бы я отнесся к тому, что кто-то пытается убить Кэрол? Мне не пришлось долго думать, чтобы ответить на этот вопрос. Я бы дрался и убил другого человека, будь это необходимо для ее защиты.

Замечательно, подумал я; теперь я собираюсь на Микроостров, чтобы, словно средневековый странствующий рыцарь, искатель приключений, защищать жизнь и честь своей дамы сердца.

Я покачал головой, удивившись собственной ограниченности. Во всем, что касалось Кэрол, я позволял себе опускаться до микро-ощущений. Я решил, что сегодня попытаюсь использовать свои Макро-способности в общении с микро-людьми и проверю, смогу ли я разрешать конфликты получше, чем в той ситуации в супермаркете. Было бы неплохо научиться правильно вести себя с микро-людьми, прежде чем я поеду на Микро-остров. В конце концов, 1976 год — лучшее место для таких тренировок!

За завтраком я решил, что, записав все последние происшествия в дневник, я выйду на улицу, поищу конфликтных ситуаций и проверю, смогу ли их разрешить.

Через три часа я сидел за столом в студенческом кафе, в котором всегда было полно народу, и пил горячий шоколад, пытаясь телепатически прочитать мысли людей, которые меня окружали.

Поначалу я различал лишь типичные микро-тревоги и беспокойства по поводу экзаменов в конце семестра, предстоящего сегодня баскетбольного матча или любовного свидания. Кто-то переживал из-за денежных проблем, кто-то— из-за своей непопулярности среди других студентов. Последнее беспокойство очень часто носило сексуальный характер — в частности, у группы парней, сидевших за соседним столиком и тоскливо пялившихся на проходивших мимо студенток. Их презрительные замечания относительно одной из них заставили меня поднять глаза и присмотреться к объекту насмешек.

Это была высокая девица почти дистрофической худобы. Прямые волосы неопределенного цвета спускались на плечи неряшливой массой. Лицо с острым хрящеватым носом было едва ли не самым отталкивающим из всех девичьих лиц, какие я видел. Длинное бесформенное одеяние висело на ней, как брезентовый мешок на швабре.

Я на мгновение установил контакт с ее разумом, но сразу же отключился. Никогда еще я не ощущал такой тоски и горькой безнадежности. Я потряс головой, чтобы освободиться от чувства отвращения, которое эта девушка у меня вызвала, а затем снова взглянул на нее.

Она уныло искала глазами свободный столик, где могла бы уединиться. Но был почти полдень, и все места были заняты. Хотя за моим маленьким столиком вполне поместился бы еще один человек. Я решил пригласить некрасивую девушку подсесть ко мне. Я устремил на нее силы своего разума, желая заставить ее на меня посмотреть. Она взглянула на меня, и я ответил ей улыбкой, жестом указывая на свободное место рядом с собой. Она огляделась, чтобы убедиться, что я не обращаюсь к кому-то другому, и ответила мне изумленным, трогательно неуверенным взглядом. Я послал ей поток теплых оптимистических мыслей. Выражение ее лица медленно изменилось: я увидел в нем слабый, недоверчивый луч надежды.

Когда девушка подошла к столу, я помог ей поставить поднос, на котором она с трудом удерживала в равновесии миску с супом и стакан молока. Она шепотом поблагодарила, быстро уселась и немедленно принялась за свой суп, используя миску как стену, за которую можно спрятаться.

Я продолжал бомбардировать ее сознание самыми нежными и успокаивающими мыслями, на какие только был способен.

После пяти минут напряженной борьбы с ее отчаянием и хронической подозрительностью я начал брать верх. Девушка уже чувствовала себя со мной более комфортно и даже украдкой поглядывала мне в лицо. Тогда я решил попробовать заговорить.

— Я — Джон Лейк, — сказал я. — Пишу докторскую по психологии.

Девушка затравленно глядела на меня. Я чувствовал, что она не знает, что ответить. Я улыбнулся самой обворожительной из своих улыбок и сказал:

— Думаю, вы не знаете, как отнестись к тому, что я заговорил с вами, — ведь мы незнакомы. Просто мне показалось, что вам одиноко, а со мной такое тоже бывало.

Она молча кивнула и уставилась в свою пустую миску.

Я проник в ее разум поглубже и обнаружил там огромное желание мне ответить, но в то же время ничуть не меньшую боязнь быть отвергнутой или показаться глупой. Два самых распространенных страха микро-человека. Я продолжал излучать положительную, доверительную энергию.

Мне было интересно, как ее зовут, и я хотел, чтобы она сама мне представилась. После недолгой внутренней борьбы она сдалась.

— Меня зовут Неда Криксли, — прошептала она так тихо, что, не прочитай я имя телепатически, мне пришлось бы переспросить.

— Неда, — сказал я, — мне нравится ваше имя и вы сами. Сказав это, я почувствовал, что по какой-то причине мне действительно нравится эта девушка. Я смог проникнуть сквозь непривлекательную оболочку и установить контакт с ее душой, которая показалась мне очень приятной. Не задумываясь, я протянул руку и взял ее худую костлявую ладонь в свою.

Ее лицо вновь приобрело испуганное выражение, но я хотел, чтобы она приняла этот жест как доказательство доброты и искреннего участия. Я почувствовал, как напряжение в ее руке и теле медленно ослабевает, и решил, что пришло время сделать следующий шаг.

— Расскажите мне о себе, Неда, — попросил я. — Я хочу знать о вас все. — Я почувствовал ее удивление: с чего это вдруг я заинтересовался ее жизнью? — Потому что вы мне нравитесь, — ответил я на эту невысказанную мысль. — И я думаю, что могу помочь вам решить ваши проблемы.

— Откуда вы знаете, что у меня есть проблемы, которые ; вы можете помочь решить? — прошептала Неда.

— Ну, — ответил я, — у каждого есть свои проблемы, и одна из целей моей жизни — помочь как можно большему количеству людей избавиться от проблем.

Она думала целую минуту, а затем сказала:

— Спасибо за то, что вы так добры ко мне. Я никогда еще-не встречала такого человека, как вы. Не знаю почему, но я убеждена, что я вам действительно чем-то нравлюсь и вы хотите мне помочь. Я... Я очень вам за это благодарна.

— В таком случае вы доставите мне удовольствие, если позволите угостить вас десертом, — сказал я. — Как насчет мороженого? Шоколадное или клубничное?

Она застенчиво улыбнулась и не ответила, однако я уловил ее мысль о том, каким вкусным должно быть клубничное мороженое.

— Хорошо, — сказал я. — Сделаю вам сюрприз. А вы постерегите мое место.

Встав из-за стола, я послал девушке за прилавком с мороженым самый сильный мыслеимпульс, на какой был способен, и пока я шел к ней, она уже готовила две порции — шоколадное и клубничное. Я подождал, пока она закончит, поблагодарил, что она прочитала мои мысли, и расплатился. Поворачиваясь, чтобы идти к своему столику, я отметил выражение лица мороженщицы и ощутил ее изумление — как это она прочитала мои мысли?

Клубничное мороженое полностью раскрепостило Неду, и она начала мне рассказывать о себе. Ей двадцать лет, она студентка гуманитарного факультета, но живет не в студенческом городке, а с матерью и отчимом. Хотя она не сказала об этом ни слова, я прочитал в ее мыслях, что Неда просто мечтает сбежать от деспотичной мамаши, ненавидящей дочь за ее уродство, и грубого насмешливого отчима, который обожает издеваться над ее внешностью.

Неда не знала, что будет делать, окончив университет, и, хотя училась она отлично, занятия были для нее сущей мукой из-за ее застенчивости. Специализировалась она по английскому языку и литературе, в чтение книг убегала от мира и уже сама пробовала писать.

Я внимательно слушал о том, как Неде нравится сочинять рассказы, и заметил, что чем больше она об этом говорила, тем более оживало ее лицо. Темные глаза заблестели, голос поднялся от шепота до почти нормального звука. Я прочитал в ее мыслях, что я второй человек, которому она рассказала о своем писательстве. Первой была пожилая школьная учительница английского, которая умерла вскоре после того, как Неда закончила школу. Поскольку эта пожилая женщина была единственным другом Неды, девушка очень тяжело перенесла потерю.

Как я понял, Неда полностью согласилась с мнением матери о том, что' она — уродливое пятно, отравляющее жизнь родителей. В результате ее переполняло отвращение к себе и острое чувство собственной бесполезности и неполноценности. Неудивительно, что Неда избегала общения с людьми, — ведь она верила, что такая внешность сразу же отталкивает всех, кто ее видит.

И чем я мог помочь ей? Каждую ночь я получал доступ ко всем знаниям Макро-общества, хранящимся в Службе Информации. А мои Макро-способности? Как они могли изменить жизнь Неды? Хорошо, подумал я. Начнем вот с чего: что мне хотелось бы сделать?

Я хочу, подумал я, помочь ей начать новую жизнь, в которой она научилась бы любить себя и окружающий мир. Но разве мне не понадобилась бы вся сила и мудрость Раны, чтобы совершить такое чудо? Тайком рассматривая лицо и тело Неды, я сомневался, что даже Макро-способностей десятого уровня осознания хватило бы, чтобы изменить ее самооценку. Но все же решил попробовать.

Спросив у Неды, умеет ли она печатать, и узнав, что она очень даже хорошая машинистка, я предложил ей работу: перепечатывать материалы нашей с Карлом диссертации. Когда она Наконец поверила, что мне действительно нужна ее помощь и что она окажет мне огромную услугу, если согласится на эту работу, я решил сделать еще один решительный шаг.

— Неда, — сказал я, — я хочу, чтобы вы переехали из дома своей матери в одну из квартир дома, в котором я живу; Да, — продолжил я прежде, чем она успела возразить, -— я знаю, что у вас не так много денег, но поскольку дом, в котором мы живем, принадлежит нам с Карлом, то аренд ная плата может вычитаться из вашей месячной зарплаты. А поскольку мы с Карлом будем жить совсем рядом с вами, вы сможете работать не только машинисткой, но и лаборантом-исследователем.

Я говорил очень быстро все, что приходило в голову, а затем сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Неды. Я настолько плотно обложил ее уверениями и аргументами, что сопротивление было сломлено. Я чувствовал, что она уже полностью воспринимает добрую и любовную энергию мыслей, которые я посылал ей уже целый час. Правда, с другой стороны, какой человек, изнывающий в аду, откажется от приглашения в рай? И я сказал, что прямо сейчас помогу ей перебраться в новую квартиру.

Через пятнадцать минут мы на такси приехали к ней домой. Семья жила в двухэтажном неряшливом доме в захудалом районе. Я попросил таксиста подождать и пошел вслед за Недой к дому. Перед дверью она заколебалась, не я сам спокойно и уверенно открыл дверь и ввел ее внутрь И моментально понял, почему она колебалась: из кухш вылетела на нас старая карга самого жуткого вида, какой только можно вообразить. Это и была мать Неды. Она на чала кричать, ругая Неду за опоздание и подозрительно поглядывая на меня.

Все объяснения Неды перекрывал пронзительный крик ее мамаши, и я решил взять разговор в свои руки. Я вeлeл девушке пойти к себе в комнату и собрать вещи и даже слег ка подтолкнул ее в нужном направлении. Затем я пpepвал мамашу на полуслове и, прибегнув к ПК, подтолкнул ее так что она громко плюхнулась на диван.

— Успокойтесь, миссис Криксли, — сказал я, — и выслушайте меня.

Она сидела с открытым ртом и вытаращенными глазами, пока ей не удалось выговорить:

— Ты толкнул меня!

— Вы прекрасно знаете, миссис Криксли, — ответил я, — что я вас и пальцем не трогал. Посмотрите, где я стою, а где вы. Теперь прошу немного внимания. Я предложил вашей дочери работу машинистки и лаборантки у меня и моего партнера. Мы занимаемся психологическими исследованиями в университете. Я попросил Неду переехать в квартиру недалеко от университета, чтобы она жила поближе к работе. Первую зарплату я выплачу ей вперед, чтобы она смогла заплатить за квартиру и имела деньги на жизнь. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

Миссис Криксли явно не привыкла выслушивать возражения, тем более высказанные столь решительным тоном. Она несколько раз открыла и закрыла рот, чем-то напомнив мне уродливую камбалу, вытащенную с морского дна на берег. Я решил не ослаблять давления, дабы она не успела перейти в контратаку.

— Разумеется, — продолжал я, — это освободит вас от бремени содержания дочери и оплаты ее образования. Ее зарплаты хватит на то, чтобы оплатить оставшиеся курсы в университете.

Я решил идти до конца. Поскольку мы с Карлом вложили свое наследство в дом, в котором жили, у нас было достаточно средств, чтобы удовлетворять свои скромные нужды и осуществить мой проект с Недой без особых затруднений.

Миссис Криксли изумленно качала головой. Все происходило слишком быстро для ее понимания. «Неужели действительно можно сплавить эту уродину?» — думала она. Я с легкостью уловил ее мысли. Однако мне было неприятно читать в уме этой женщины. Никакое физическое уродство даже сравниться не могло с ее внутренним уродством. Ее голова была бурлящим котлом злости, жадности, ревности и ненависти. Я с содроганием и отвращением разорвал мыс ленную связь с ней.

Тут как раз в комнату вошла Неда с маленьким потертым чемоданчиком в руках — в нем поместилось все ее имущество. Когда мамаша стала кричать, что чемодан ей самой нужен, я быстро всучил ей двадцатидолларовую бумажку «в возмещение этого убытка». Пока она жадно рассматривала купюру, я отобрал у Неды чемоданчик и мы поспешили к такси, дожидавшемуся нас.

Мы вышли у супермаркета (у другого!), где накупили на сорок долларов разной еды, а через полчаса я уже закладывал ее в холодильник в новом доме Неды. Это была довольно большая, хорошо меблированная квартира, состоявшая из спальни, гостиной и кухни. Неда в счастливом изумлении бродила по комнатам, все время повторяя:

— Даже не знаю, что и сказать, не знаю, как и благодарить вас. мистер Лейк.

— Пожалуйста, называй меня Джоном, — поправил я, раскладывая продукты по полкам холодильника. — И запомни, я живу всего этажом выше, в 303-й. Это на случай, если тебе что-нибудь понадобится. Завтра у нас установят теле фон, так что ты сможешь позвонить мне в любой момент.

Неда оправилась от первого изумления и спросила:

— Но когда и где я начну работать?

— Завтра, — сказал я, — ты начнешь работать здесь в своей квартире. Сегодня вечером я зайду к тебе с портативной электрической печатной машинкой. Она останется у тебя, и пользоваться ею очень легко.

Затем я уговорил ее посидеть со мной в ее новой удобной гостиной. Следующие полчаса мы разговаривали. Начав с писательского хобби Неды, я плавно перешел к университету и убеждал ее закончить все начатые курсы, потому что чувствовал, что она смотрит на свою новую работу как на возможность бросить учебу. Все время, пока я был с ней, я старался постоянно поддерживать поток положительной жизнеутверждающей энергии, которую я посылал ей телепатически. Когда я уходил, Неда сияла от счастья, и лицо ее было уже не таким некрасивым.

Вернувшись в свою квартиру, я ощущал потребность в отдыхе. Практическое применение моих новых способностей отнимало энергию, и мне было очень приятно Наконец-то присесть. Передохнув несколько минут, я обновил свой дневник.

Когда Карл пришел домой, я вручил ему дневник и отправился на кухню приготовить пару бифштексов.

Жаль, что я был лишен кулинарных удобств 2150 года!

Оставив Неду одну, я каждые пятнадцать минут устанавливал с ней мысленный контакт, передавая ей заряд любящего понимания и уверенности в себе. Это неплохо работало.

За ужином мы с Карлом обсуждали мой «проект», связанный с Недой, и я попросил у него помощи. Он с готовностью согласился с тем, что мы должны ей помочь, и сказал, что будет рад больше не зависеть от машинописного бюро университета. Я не стал раскрывать перед ним своих намерений, предполагавших формирование у Неды совершенно новой самооценки. Я решил познакомить Карла с Недой, а уж потом обсудить с ним дальнейшие планы.

Часов в восемь вечера мы с Карлом спустились к Неде, захватив с собой печатную машинку. Неда поздоровалась немного застенчиво, но довольно бойко обсудила с Карлом требования к печати наших материалов. Я дал ему возможность все сказать за нас обоих, и почти через час, когда мы уходили, поздравил себя с прогрессом в решении проблем Неды. Однако Карл вернул меня на землю.

— Да уж, Джон, — сказал он, когда мы вернулись домой, — ты не шутил, когда говорил, что она не красавица.

— То есть тебя она не впечатлила? — спросил я. Карл засмеялся:

— Впечатлила, еще и как! Слушай, Джон. Возможно, она очень даже хороший человек, но ты на нее смотрел? Боже мой, это же ходячая катастрофа!

— Гм, — произнес я. — Ты правда считаешь, что все на столько плохо?

Карл покачал головой:

— Знаешь, если ты ездил с ней за продуктами и предоставил квартиру, то мог бы уж заодно купить ей и приличную одежду

— Да, я знаю, Карл, — согласился я, — одета она неважно. Я хотел бы подобрать ей что-нибудь получше, но совершенно не разбираюсь в женской моде. Может быть; какая-нибудь из твоих подружек помогла бы тебе выбрать еще что-нибудь приличное, а ты бы ей потом это подарил?

— Ты хочешь, чтобы я это сделал? — спросил Карл удивленно.

— Конечно, — объяснил я, — чем больше позитивного мужского внимания она получит, тем скорее ее отвращение к себе сменится уверенностью.

— Но... но, Джон, — пробормотал Карл, — ты же не можешь дать ей новое лицо и фигуру, поэтому несправедливо так ее обманывать.

— Я ее не обманываю, — заверил я. — Она ценная и достойная личность, как бы она ни выглядела, и я хочу доказать ей, что по крайней мере мы с тобой так считаем.

— Да, но как насчет всех остальных? — возразил Карл. -— Как ты поможешь ей приспособиться к тому, что все остальные по-прежнему будут видеть в ней ее старое некрасивое «я»? Только из-за этого она будет жить с заниженной самооценкой до конца своих дней.

—Я думаю, она вполне сможет стать физически привлекательной, — сказал я. — В конце концов, набрав побольше веса, она уже не будет выглядеть такой тощей!

— Это да, — ответил Карл. — Мы ее хорошенько откормим. Но даже если она наберет вес и станет более фигуристой, куда ты собираешься спрятать этот нос?

— Гм, — размышлял я, — с носом ты, пожалуй, прав. Думаю, небольшая пластическая операция ей не повредит. Мы же можем себе это позволить, как ты считаешь?

Карл испуганно взглянул на меня:

— Да ты, парень, совсем сбрендил! Конечно, мы все можем себе позволить, Джон, но ты соображаешь, что ты говоришь? Ты имеешь хоть малейшее представление о том, сколько будет стоить этот твой «проект»? Так я тебе скажу: он нам выльется в целую кучу денег!

— Я не смог бы найти этим деньгам лучшее применение, Карл, — сказал я. — А кроме того, если у меня все получится, то через три месяца мне уже не нужны будут деньги.

— Но если не получится, — проворчал Карл, — то у тебя на банковском счету будет шаром покати.

Пессимизм Карла меня рассмешил.

— Не унывай! — сказал я. — Если микро-человек может заработать миллион своим эгоизмом, то с помощью Макро-способностей я наверняка заработаю миллион бескорыстно.

— У тебя еще какие-то проекты на уме? — спросил Карл саркастически.

— Не знаю точно, — сказал я, — может быть, стоит вначале посмотреть, как осуществится этот, прежде чем выдвигать другие идеи.

— Вот это чертовски правильная мысль, — облегченно вздохнул Карл.

Мы еще немного поговорили о 2150 годе; затем я сказал, что хочу пораньше лечь спать, чтобы поскорее вернуться к СИ и задать ей несколько вопросов — в основном о том, как мне лучше осуществить то чудо, которое я задумал.

Глава 12
Прыжок с пятнадцатиметровой высоты

Я проснулся от нежного прикосновения теплых губ к моим губам и от звуков наших душевных нот, которые начинали резонировать у меня в голове. Я с готовностью ответил на поцелуй Кэрол, и вскоре мы слились в экстазе физической и эментальной близости. Это наслаждение все нарастало, пока мы не ощутили объединяющую радость Макро-погружения.

Когда мы тихо лежали, все еще сплетясь в объятиях, я снова подумал о том, насколько сексуальные отношения с Кэрол отличались от опыта моего микро-прошлого. До встречи с Кэрол и Макро-погружения интимная близость не приносила мне ничего, кроме чувства вины, страха или просто неудовлетворенности. Мне было интересно, достигал ли кто-то Макро-погружения до появления Макро-общества.

— Считанные разы, — ответила Кэрол на мою мысль, — и почти всегда это происходило между близнецовыми душами.

— Но поскольку близнецовые души очень редко воплощаются вместе, — рассуждал я, — это прекрасно объясняет причину сексуальной неудовлетворенности микро-человека.

— Сексуальные отношения, в которых нет Макро-погружения, приносят лишь мимолетное удовлетворение, — объяснила Кэрол.

— Подожди минутку, — сказал я, — но это же означает, что подавляющее большинство сексуальных отношений до появления Макро-общества не приносило людям удовлетворения.

— Да, конечно, — кивнула Кэрол, — такие отношения обычно оставляют у партнеров тайное желание начать все заново, потому что их истинное желание не удовлетворено.

— То есть ты хочешь сказать, что мы не получим удовлетворения от любой сексуальной близости, которая не закончится Макро-погружением?

— Так и есть, — подтвердила Кэрол. — Теперь ты можешь оценить, насколько самоотверженно девушки нашей Альфы соглашались на сексуальные отношения с тобой.

— Они знали, — сказал я, — что ноты наших душ настолько непохожи, что мы не сможем достичь Макро-погружения, но чтобы помочь мне это понять, они были согласны на союз, который не доставил бы им удовлетворения.

— Однако, — заметила Кэрол, — если ты самоотверженно жертвуешь собой ради блага другого человека, это не такой уж неприятный опыт.

Я покачал головой.

— Это объясняет, почему у микро-людей секс вызывает такое чувство вины, тревоги и разочарования. Они практически всегда используют секс для удовлетворения собственных эгоистичных потребностей, поэтому не удивительно, что все в итоге заканчивается лишь эфемерным удовольствием.

— Правильно, — ответила Кэрол, — и даже микро-воззрение о том, что секс священен, если его цель — лишь произведение потомства, тоже неверно, потому что микрочеловек считает детей своей собственностью и использует их в своих эгоистичных целях.

— Одна из которых — с помощью детей достичь бессмертия, — подхватил я.

— Да, — сказала Кэрол, улыбаясь, — веками человек стремился к достижению так называемого бессмертия — небесного рая, где он будет целую вечность порхать с облака на облако с арфой в руках и блаженной улыбкой на лице. Он просто еще недостаточно эволюционировал по м-М-континууму, чтобы помнить свои прошлые жизни, а человек, забывший свои прошлые жизни, не может понять истинное значение бессмертия, как слепой от рождения человек не может понять, что такое желтый цвет.

— Многие ваши религии спотыкались на этом, — продолжала она. — Любая религия, которая лишает человеческую душу ее бессмертного прошлого, не может убедительно проповедовать бессмертное будущее.

Поразмыслив над этим, я сделал вывод:

— И в этом одна из величайших проблем христианства.

— В том числе, — согласилась Кэрол. — Любая религия, истины которой зависят от духовенства, — это микро-религия. Макро-человек познает истину, читая с помощью ретропознания вселенские «хроники Акаши», в которых содержится полный отчет обо всем, что когда-либо происходило.

— Ты хочешь сказать, — спросил я, — что, если в своих личных «хрониках Акаши» я не найду какой-то информации, полезной для моего развития, ее можно найти в этих вселенских «хрониках»?

— Да, это как всемирная СИ, в которой есть видеозаписи всего, что происходило в нашем мире, — объяснила она.

— Тогда человек уже не зависит от чужого толкования мира, — сказал я. — Зачем спорить о том, что говорили и чего не говорили Лао-цзы, Гаутама или Иисус, если можно обратиться к вселенским «хроникам Акаши» и стать очевидцем любого события из их жизней?

Кэрол кивнула: