Человеческая душа — неотъемлемая часть идеально сбалансированного Макрокосма. В самом начале цикла душа каждого человека была частью духовной матрицы, положительный и отрицательный полюса которой — или мужские и женские черты — находились в совершенном равновесии. С целью получения опыта деволюции и микрокосмического сознания каждая духовная матрица ментально разделилась на две индивидуальные сущности, которые в непрерывных реинкарнациях на планете Земля функционируют как мужчина и женщина.

Сущность, которую ты считаешь Джоном Лейком, как и сущности других духовных матриц, временно Забыла о своем единстве со всем, что было, есть и будет, равно как и о своем -макрокосмическом происхождении. Но как только ты завершил процесс деволюции в микрокосм и начал эволюционировать назад к осознанию своего макрокосмического происхождения, две сущности твоей духовной матрицы — две близнецовые души — начали искать друг друга.

Постепенно усваивая удивительные вещи, о которых говорила СИ, я с облегчением чувствовал их истинность, как будто его слова проникали вглубь меня, касаясь какой-то скрытой памяти, которая только сейчас начала открываться моему сознанию.

Пожалуйста, продолжай, — попросил я. — То, что ты говоришь, кажется мне очень правильным, хотя я не уверен, что мне все полностью понятно.

Ты запоминаешь. Вскоре ты начнешь вспоминать фрагменты своих предыдущих жизней. Они тебе часто снятся. С самого твоего рождения Лия постоянно навещает тебя на астральном плане, но ты не помнишь, потому что еще не знаешь о важности сновидений.

— Вот почему... — замялся я, — вот почему я так часто просыпался радостный, чувствуя, что нечто очень важное находится совсем рядом со мной — буквально рукой подать?

Да. Это все, что ты помнишь о своих астральных контактах с Лией, когда она напоминала тебе о вашем единстве и говорила о том, что работает над твоим перенесением в 2150 год.

Голос СИ затихал, но я слушал внимательно.

Твое перенесение во времени — наше самое большое достижение в проекте «Непрерывность жизни». Мы добились этого совместными усилиями самых высокоразвитых умов нашей галактики, и зарождение твоей собственной веры в макрокосмическое единство сыграло...

Глава 2
Это был сон?

Я проснулся бодрым и свежим, как будто только что вернулся с прогулки.

Мой большой будильник показывал 7:41. Где я был? Что я слышал? Женский голос эхом отдавался из моего сна. Какая-то формула... или процесс... Незаконченное предложение.

Натянув на голову подушку, я попытался снова уснуть, мысленно возвращаясь к своему сну. Вдруг меня как током ударило. Я подумал, что, возможно, все еще сплю.

Но я не спал! Я слышал приятный голос Службы Информации, открывавший перед мной столько новых идей, что у меня кружилась голова.

И там была еще эта девушка, Лия. Какая ясность!

«Ясность»? Откуда взялось это слово? «Ясность».

Это слово напоминало мне о чем-то приятном. После сна, который мне приснился этой ночью, оно приобрело какой-то новый, необычный смысл. Лия была «ясной». В ней не было никакой игры, никакого притворства, никаких ожиданий или поз — просто очень умная, очень способная, очень честная, прямолинейная и непринужденная женщина, уважающая себя, других и саму жизнь. Она обладала не пустой яркой красотой голливудской знаменитости, а глубокой, почти духовной сущностью, которую она, казалось, излучала. Ее физическая красота была очевидной, но блестящая многогранная глубина ее разума еще больше волновала и вдохновляла меня своей невероятной целостностью, какой я раньше нигде не встречал.

Обняв подушку, я вспомнил теплоту тела Лии и снова вступил в спор с самим собой. Зачем прикрывать свое обнаженное тело? Для того, чтобы не стесняться? А чего я стесняюсь? Ведь тело — всего лишь наружное облачение моей внутренней сущности.

Еще один новый термин. «Внутренняя сущность». Здесь тоже был скрыт новый, более сложный смысл. Этот сон научил меня большему, чем любая лекция из тех, что я выслушал за всю свою жизнь.

Почему?

Этот вопрос вернул меня из мира фантазий о будущем в прозаичное настоящее. Мысленно я находился в сегодняшнем дне. Физически — или, может быть, духовно? — моя внутренняя сущность так и осталась в 2150 году.

Я ощущал острое чувство потери, когда, сидя на кровати, надевал протез. Карл уже ушел на свою восьмичасовую лекцию по основам психологии. Я был рад, что отказался от преподавания, всецело посвятив себя работе над диссертацией. Это освободило меня от всякого рода хлопот, так что я мог продолжать спокойно обдумывать свой невероятный сон, занимаясь ежедневными бытовыми делами.

Неужели это был всего лишь сон? Всего лишь. Наверное, нельзя так говорить. В светло-коричневой брошюре, которую я когда-то пролистал, говорилось о том, что сновидения иногда бывают важнее самой реальности. Как же она называлась? Надо бы ее найти и перечитать внимательнее. Такая тоненькая книжечка, «Толкование сновидений: какой-то там подход» а какой подход, не помню.

Позавтракав, я прибрался в нашей крохотной кухоньке, все еще погруженный в свою проблему. Никогда еще мне не снился такой четкий, ясный и подробный сон!

Но если воспринимать его слишком серьезно, я никогда не стану уважаемым социальным психологом. Любой ученый в моей области, разглагольствующий о путешествии во времени, астральных телах, парапсихологии, да еще о других формах разумной жизни, которые пытаются установить контакт с землянами, будет осмеян коллегами.

Все же я решил записать все, что мне запомнилось из моего сна. По мере того как я медленно записывал это странное происшествие, я начал переживать его заново.

Как раз когда я ломал голову над последними словами СИ, открылась дверь и в квартиру вошел Карл. — Слушай, ужасно жрать хочется! — воскликнул он, стряхивая снег с пышных черных волос и снимая сапоги и полушубок из искусственного меха.

Мне казалось, я только начал, а оказывается, уже полвторого!

— В этом полушубке ты похож на снежного человека, — сказал я. Карл был немалого роста. Я был в нашей футбольной команде «бегуном», а он расчищал путь, чтобы я беспрепятственно мог добраться до цели. Он был для этого создан! — У меня сейчас и аппетит, как у снежного человека! — ответил он. — Давай пообедаем. Чем ты занят?

— Я записываю идеи, которые мне пришли в голову во сне сегодня ночью.

— Что-что?

— Я сказал, что записываю идеи, которые мне пришли в голову во сне.

— Я слышал, что ты сказал. Но как это понимать? — Карл уставился на меня своими пытливым зеленым глазом.

Иногда я думаю, что Карла лишили глаза не для того, чтобы он не попал в анналы профессионального футбола (как он сам иногда утверждает), а ради безопасности людей, на которых он смотрит. В его оставшемся глазе столько силы, что она с лихвой компенсирует потерю другого!

Смущенный его испытующим взглядом и легким сарказмом вопроса, я продолжил:

— Сегодня мне приснился очень реальный сон.

— Эротический, я думаю?

— Ну тебя, Карл! Я серьезно!

— А я умираю с голоду. Обожди немного, иначе тебе придется произносить свою речь перед мертвой аудиторией!

Он исчез в кухне и вновь появился через несколько минут с бутылкой морковного сока в левой руке и с огромным сэндвичем — разрезанной пополам булкой с арахисовым маслом, салями, сыром и салатом — в правой. Под мышкой он нес свежевымытую морковку, завернутую в салфетку. Морковь он просто обожал.

— Валяй, излагай, — разрешил Наконец Карл. Его любимый пуф затрещал под натиском двухсот сорока фунтов (109 кг) живого веса.

Прохаживаясь взад и вперед, я рассказал ему о фантастической свободе, которую ощутил всего семь часов назад. Угловатое лицо Карла оставалось невозмутимым, но когда я закончил, он расплылся в широкой насмешливой улыбке.

— Ну что ж,;— захихикал он. — Теперь я понимаю, почему тебе так не хотелось просыпаться. Когда снится такой лестный сон!..

Я медленно покачал головой.

— Не может быть, чтобы этот сон родился в моей собственной голове, голове Джона Лейка. Ну правда, Карл! Откуда взялись все эти новые термины и подробности? Я даже в сознательном состоянии не могу себе такое представить, не говоря уже о снах.

— Хорошо, Джон. Допустим, это был классический сон-желание Джона Лейка, живущего в 2150 году, исправить искалеченного Джона Лейка 1976 года. В конце концов, именно так сказала приснившаяся тебе девушка Лия, разве нет?

Кстати, тебе не пришло в голову спросить у тамошнего компьютера, как им удалось построить такую утопию всего сто семьдесят с чем-то лет? Как им удалось победить человеческое соперничество, конфликты, недоверие, ненависть, перенаселение, загрязнение, невежество, колоссальный эгоизм и начать жить в согласии, любви и мудрости? Тебе не пришло в голову задать ему такой вопрос, Джон? Было бы любопытно узнать этот секрет, — засмеялся Карл. — Может, нам изменить тему нашей диссертации? Усыпим тебя на недельку-другую, и твоя СИ напишет ее за нас!

— Давай серьезно, Карл. Я как раз и задал некоторые из этих вопросов. Служба Информации сказала, что наше общество, которое он назвал микро-обществом, умерло около 2000 года вместе с другими микро-обществами Земли из-за полной неспособности достичь согласия.

— Значит, кончился мир, — переиначил Карл, — не всхлипом, а взрывом (См.: Томас Стернз Элиот. Полые люди (1925)).

— Нет, СИ рассказывала о факторах, которые в течение долгого времени влияли на микро-общество и в итоге привели к его разрушению. Это не в один день случилось.

Тут мне в голову пришла еще одна мысль, которую я неуверенно высказал:

— Черт побери, этот процесс уже начался! СИ сказала, что Макро-общество 2150 года начало зарождаться еще в семидесятые годы нашего века. Теперь все понятно, Карл!

— Замечательно, — съязвил Карл. — Теперь мы все время должны быть начеку. И как это все должно произойти?

— Не знаю, Карл. Что было вначале — курица или яйцо? Как бы там ни было, где-то эта цепь оборвалась, потому что у них в 2150 году не такие теории человеческого поведения, как у нас в семьдесят шестом.

СИ отвергла нашу теорию о том, что человеческое поведение полностью формируется в первые несколько лет жизни ребенка. Он согласился с тем, что неправильное питание или недостаточная интеллектуальная, эмоциональная и физическая стимуляция могут нанести огромный вред, который в соединении с нашей ограниченной системой убеждений может помешать дальнейшему развитию ребенка. Однако СИ также добавила, что все наше раздражение и страхи, вызванные неправильным обращением в детстве, все равно можно перебороть и переделать с помощью — цитирую — «системы убеждений, которую мы применяем повсеместно». Мы не настолько зависим от своего воспитания, как нам бы хотелось! Мы можем быть такими, какими хотим быть, если верим, что этого состояния можно добиться, и готовы приложить достаточные усилия для того, чтобы провести свои идеи в жизнь, — объяснил я. Карл присвистнул:

— Это очень серьезное заявление, Джон, и очень серьезный сон.

— Это еще не все, Карл, — продолжил я, желая проверить другую полученную мною информацию. — Служба Информации называет нас, людей семидесятых, микро-людьми. Она говорит, что мы смотрим на жизнь как бы через микроскоп, делая из мухи слона и совершенно не подозревая об объединяющих, гармонизирующих макрокосмических реалиях, которые лежат за пределами наших ограниченных взглядов.

— Микро-люди, хм... — начал вслух мыслить Карл. — А эти, значит, реалии находятся прямо у нас под носом, но мы не в состоянии их увидеть?

Я обрадовался, что Карл Наконец заинтересовался философией «будущего», которую изложила мне СИ:

— Я бы не сказал, что мы не в состоянии, Карл. Скорее, У нас шоры на глазах. Мы зашориваем глаза лошади, чтобы она не видела полностью все происходящее и не боялась того, что открылось бы иначе ее взору. Так же поступаем мы с собой. Мы себя зашориваем и осуждаем все то, что похоже на привычное. Нам остается только очень ограниченный, микроскопический, но очень удобный и безопасный вид реальности вместо широкого, более смелого Макрокос-ического видения себя, других и Вселенной.

— Из того, что ты сказал, Джон, можно сделать вывод, о микро-человек — это нормальный среднестатистический человек семидесятых, вроде нас с тобой.

— Думаю, что так и есть. Карл продолжил:

— Этот подход поддерживает теорию о том, что психические болезни находятся в прямой зависимости от того, насколько мы отчуждены от своих соплеменников. Ведь шоры отделяют нас от других людей, так сказать, защищают нас от того, чего мы боимся. Вот как! — воскликнул Карл, довольный своими выводами. — Нас сводит с ума своя же защита от окружающего мира! Скажи мне, о великий ясновидец, а какова религия будущего?

— Насколько я понимаю, Карл, это не религия в нашем понимании этого слова — множество церквей, где люди поклоняются какому-то всемогущему осуждающему Богу, который смотрит на нас с небес и грозит пальцем, а то и поражает молнией тех, кто сбился с пути истинного. Это скорее образ жизни, — объяснил я. — Они называют это Макрофилософией, и, как я понимаю, она объединяет в себе самые важные положения даосизма Лао-цзы, буддизма Сиддхарты Гаутамы и христианства Иисуса из Назарета.

— Замечательно! Самое мистическое из всего, что нам не под силу понять. Как же они делают из людей таких великих мистических философов, которые способны понять эту Макро-философию? — саркастически спросил Карл.

— Вот тут-то и начинается Макро-общество. Видишь ли, основной метафизический постулат Макро-философии заключается в том, что все в мире есть одно совершенное, Макрокосмическое, неделимое целое. Это все та же древняя идеалистическая концепция о том, что мир — это единый Вселенский Разум. С той только разницей, что в 2150 году, если верить СИ, они не только говорят об этой философии, но и живут ею, организуют свое общество жизнь в соответствии с ее главным постулатом.

Карл хотел перебить меня, но я, подняв руку, остановил его:

— Очевидно, что Макро-общество не было бы возможным, если бы люди не принимали основного постулата Макро-философии о том, что все едино. Поэтому в Макро-обществе люди обучаются этой Макро-позиции с детства. Что позволяет им реально следовать заповеди Иисуса о любви к ближнему своему.

— Господи! Джон, человек — это животное. Мы можем обусловить, стимулировать, запрограммировать любой тип поведения, но мы не можем изменить своих базовых животных инстинктов. Мы не можем наплодить целое поколение маленьких Иисусов!

— Это правда, Карл, — сказал я примирительно. — Они не будут с тобой спорить. СИ неоднократно повторяла, что Макро-общество не могло существовать, пока практически не исчез микро-человек со своими ограниченными взглядами и ценностями. Микро-человек — это животное, потому что он считает себя животным. Это самоисполняющееся пророчество, Карл. Мы становимся теми, кем себя считаем. Наши убеждения ограничивают наше существование коротким промежутком времени между рождением и смертью наших физических тел и ставят наш внутренний мир в зависимость от генетической наследственности и влияния нашего окружения.

А Макро-человек не считает себя животным. Он понимает, что каждой своей мыслью он оказывает влияние на свой внутренний мир. Он знает, что каждая его клетка отвечает на сигналы его мысли, делая его таким, каким он верит, что может стать. Макро-человек знает, что он не жертва обстоятельств, а творе своей собственной судьбы, создатель своей собственной реальности. Он знает, что в его жизни происходит только то, что он сам выбрал для своего развития и... Подожди секунду, — остановил меня Карл взмахом Руки. — Могу я спросить, что такое Макро-человек? Это то же самое, что человек 2150 года?

Нет, я думаю, так сказать нельзя. Человек становится макро эмоционально и духовно, когда начинает заботиться о своем ближнем, когда ломает барьеры предрассудков и страхов, отделяющие одного человека от другого. Человек — Джон, ты уверен, что мы все в конце концов оправимся от амнезии и поймем, что наше истинное «Я» — Бог или то, что ты называешь Макро-сущностью?

— Ну, мистики уже много сотен лет говорят об этом. — И ты действительно веришь в эту философию? — спросил Карл. Он посмотрел на меня озабоченно и добавил:

— Давай будем практичными, Джон: если ты веришь в реинкарнацию, астральные тела, путешествия во времени, как ты собираешься быть социальным психологом? Наши профессора никогда не примут этих безумных идей.

— Хорошо, я отвечу на твои вопросы, — сказал я и опять начал ходить по комнате туда-сюда. — Во-первых, основные положения Макро-философии не новы для меня, они всегда мне импонировали. Микро-философия всегда казалась мне немного непрактичной. Теперь я считаю, что Макро-философия, по сути, — самая практичная из всех философий, о которых я знаю.

Что же касается социальной психологии, то я не отрицаю правильность микро-взгляда о том, что человек — это высокоразвитое животное, мыслящее символами, чей характер определяется наследственностью и окружением. Но я не собираюсь отрицать и Макро-измерение, которое включает в себя микро-измерение, плюс концепции души, кармы и реинкарнации, и высшую макрокосмическую истину о том, что все существующее в мире — это единый неделимый мировой разум.

Я согласен с точкой зрения моих профессоров и коллег — сторонников бихевиоризма, — что нельзя быть настоящим ученым и верить в Макро-философию. Поэтому, если они узнают, что я хотя бы просто обдумываю правильность таких концепций, мне, по их мнению, уже не быть социальным психологом. Я буду сумасшедшим мистиком, который не может отличить галлюцинации от реальности.

- Но, – сказал Карп — не обязательно же всем вокруг рассказывать, что ты увлекся идеями вроде реинкарнации или Макро-философии, что ты уже почти целых три года грызешь книгу за книгой, ни разу не взяв отпуска. Не удивительно, что тебе приснился сон, уводящий от действительности.

— Теперь ты утверждаешь, что мне приснился этот сон из-за того, что я перетрудился и у меня нервное расстройство. Поэтому ты назначишь мне психотерапию, но только если я буду держать язык за зубами и никому не буду рассказывать о своих безумных идеях.

—Джон, поставь себя на мое место, — жалобно произнес Карл. — Только представь себе, что я пришел бы к тебе и наплел все то, что ты мне сегодня рассказал, и добавил бы, что все эти идеи пришли ко мне во сне прошлой ночью. Скажи честно, Джон, как бы ты это воспринял?

Я не мог не расхохотаться, представив себе, что Карл мог мне так же рассказывать свой сон.

— Ладно, Карл, — сказал я, — твоя взяла. Если б ты ко мне пришел с такой историей, я бы сказал, что у тебя крыша съехала. Но ты всегда был реалистом, а я был мечтателем и философом. Кроме того, я всегда интересовался снами, а ты свои никогда не мог запомнить.

— Ты хочешь сказать, — ответил Карл, — что ты всегда сходил с ума от каких-то дурацких снов. Джон ты скоро заканчиваешь докторскую диссертацию. Нельзя так рисковать. Я буду рад выслушать тебя, что бы ты мне ни говорил, но больше ни с кем это не обсуждай, хорошо?

— Ладно, — ответил я. — Может, ты действительно прав, и это всего лишь безумный сон. Я проверю сегодня эту гипотезу, когда лягу спать.

Вот это правильно, — сказал Карл с облегчением. — Слушай, мне надо идти. У меня встреча с одним моим студентом, а потом свидание с Синди. Если ты будешь спать, когда я вернусь, я не стану тебя будить.

— Да уж, пожалуйста, не буди меня! Я хочу сегодня лечь пораньше и посмотреть, что произойдет. Кстати, — добавил я, – я записал основные подробности своего сна. Я думаю, организационная структура Макро-общества может тебя заинтересовать. Все изложено в записной книжке, которая лежит на моем письменном столе. Если ты не очень поздно придешь, можешь почитать.

— Обязательно, — сказал Карл и ушел.

Начался снег, приглашая меня выйти погулять, и я не смог устоять перед этим искушением. Я ненавижу снег и в то же время люблю его. Поэтому я быстро оделся и пошел проветриться. Моя прогулка закончилась в университетской библиотеке. Там я провел пару часов, разыскивая в книгах подтверждение тому, что мой сон был не просто бегством от реальности, а имел какой-то важный смысл. Однако все мои старания были напрасными.

Приблизительно в полдесятого я лег спать, страстно желая снова увидеть Лию, хотя бы во сне. Пытаясь уснуть, я просматривал записи необычных объяснений СИ об организации Макро-общества и о странной метрической системе времени.

Чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что Карл прав. Мне доводилось читать о том, как люди строили свой собственный мир, не в силах справиться даже с существующей реальностью. Может быть, мне действительно нужен отпуск.

В каком бы положении я ни лежал, я все равно не мог заснуть.

Около полуночи Карл и Синди тихонько проскользнули в дом. Я повернулся к стене и притворился спящим, не желая вмешиваться.

Вскоре я задремал, но был разбужен приглушенным хихиканьем Синди. Карл шепотом сказал: «Тише, детка». «Черт бы вас подрал!» — подумал я и накрыл голову подушкой.

Несмотря на их громкую возню на кровати, мне, тем не менее, удалось снова уснуть. Вдруг я вскочил на кровати, разбуженный пронзительным визгом Синди.

Они лежали абсолютно голые. Карл покусывал внутреннюю часть ее бедра, такую чувствительную к щекотке. И они вытворяли такое, зная, что я нахожусь рядом с ними в комнате!

— Черт тебя подери, Карл! — сердито выругался я. — У тебя что, совсем стыда нет?

Карл вздрогнул от неожиданности, а Синди натянула на себя одеяло. Через мгновение его удивление сменилось ухмылкой.

Он сгреб в охапку свою Синди вместе с одеялом и игриво воскликнул:

— Какой стыд, Джон? Мы же тут трахаемся, а не в церкви молимся!

Извинения Синди заглушил мой собственный внутренний голос, который говорил: «Нет ничего нездорового в том, что два человека, которые нравятся друг другу, испытывают радость и смеются, занимаясь любовью. Это естественно. Это правильно. Это полезно».

Затем мое недоразвитое «я», привыкшее все осуждать, начало опровергать эту мысль: «Нет ничего естественного в том, что Карл лежит там голый с женщиной, на которой он даже не думает жениться, равно как и в том, что она лежит голая с ним в его — нет, в нашей! — спальне. Как назвать такую женщину?»

Мой внутренний голос на это ответил: «Ну же, Джон. Она — красивый, умный, заботливый и веселый человек. Ты это знаешь. Нет ничего плохого в том, что они делятся совершенно естественным чувством нежности и любви. Ты бы не стал осуждать их, если бы действительно был таким Умным, каким себя считаешь. Ты был бы счастлив за них».

«Счастлив за них? С чего бы это я был за них счастлив?» — продолжался спор.

«Значит, не был бы? Может быть, ты просто немного завидуешь раскрепощенности и свободе самовыражения Карла». Спор продолжался и Дальше, пока оба эти голоса не затихли, или я не заснул, или и то, и другое. Я проснулся в четвёрг утром в обычное время, не припоминая даже никакого намека на сон.

Январь в Нью-Йорке обычно отвратительно холодный, и этот год не был исключением. С той ночи, когда мне приснился тот странный сон, прошло одиннадцать холодных слякотных дней, за которые я запомнил несколько отдельных фрагментов сновидений, но ни один из них по силе и ясности даже не приближался к моему сну о 2150 годе.

Доказывает ли это теорию Карла о «бегстве от реальности»?

Поначалу мой друг беспокоился обо мне и проводил дома больше времени, чем обычно. Но проходили ночи, больше ничего странного со мной не случалось, и он, очевидно, решил, что это у меня был просто сеанс оздоровительного самовнушения.

Мне же стоило больших трудов не думать постоянно о своем сне. Пока я занимался ежедневными делами, мой ум находился «где-то там». Часть меня задержалась в том необычном мире, и мне хотелось вернуться в него.

Я решил почитать немного о сне и сновидениях. Тепло закутавшись, я по пронизывающему холоду отправился в книжный магазин.

Пробегая по полкам, мой взгляд зацепился за одно слово.

Макро

У меня просто глаза на лоб полезли. Вот она! Светло-коричневая брошюра, которую я видел и раньше. А то слово в названии, которого я не мог вспомнить, было «Макро»! «Надо же, — подумал я. — Толкование сновидений: Макроподход».

Я немедленно купил эту книжку и провел весь вечер, пытаясь найти там что-то общее со своим сном. В 10:30 я закончил, убежденный, что 2150 год и Лия были реальностью, возможно параллельной или чем-то в этом роде, я не мог сказать ТОЧНО; но тем не менее был уверен в ее существовании где-то в нашей Вселенной, в нашем микрокосме.

Глава 3
Кэрол

К моей величайшей радости, я проснулся в библиотеке 2150 года. Значит, я Наконец-то вернулся назад! (Или вперед!) Я услышал приятный женский голос Службы Информации, все еще отвечавший на последний вопрос, который я задал перед тем, как уснуть. Проведя одиннадцать дней в 1976 году, я вернулся в 2150 год всего через несколько секунд после того, как ушел отсюда. Знала ли СИ, что со мной произошло?

— Извини, — перебил я, — ты можешь мне сказать, сколько я уже сплю и что произошло? Служба Информации с готовностью ответила:

Ты заснул три секунды назад, или приблизительно десять секунд назад по метрическому времени 2150 года. Однако за эти три секунды ты пережил перемещение во времени, которое в 1976 году равняется примерно одиннадцати дням.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил я озадаченно и немного неловко.

Стул, на котором ты сидишь, записывает твои основные психологические изменения. А Лия 7-927 и другие используют этот компьютер, чтобы производить расчеты для твоего перемещения во времени. — Что означает 7-927? — спросил я.

Когда родилась Лия, она была седьмым ребенком, названным этим именем в Дельте 927. С моей стороны последовал естественный вопрос:

— Как вы даете детям имена?

У Макро-общества есть тридцать тысяч имен, которые подходят основным структурам, или вибрациям, душ. Когда в Макрообщество попадает новая душа, мы определяем ее вибрационный тип и даем ей имя, которое наиболее близко соответствует этому типу. Я призадумался, а затем спросил:

— А насколько имя Джон соответствует моему вибрационному типу?

СИ ответила:

Очень хорошо соответствует. Но это имя было тебе дано не случайно. У твоей матери был талант выбирать правильные имена. Она была очень высокоразвитым человеком. В 1976 году вы называете таких людей экстрасенсами. Поскольку мать умерла, когда я был еще совсем маленьким, я почти ничего не помнил о ней. Я как раз собирался спросить у СИ, откуда она знает о моей матери, когда в комнату ворвалась Лия, красивее, чем я ее помнил по прошлому сну. Прежде чем она успела что-то сказать, я выпалил:

— Почему я так долго не мог сюда вернуться? Я скучал по тебе!

— Мы все время пытались перенести тебя сюда, но твой гнев на Карла не позволил нам это сделать в первую ночь. Затем твоя вера в эту реальность ослабла, и только теперь нам Наконец удалось вернуть тебя сюда. — Но как же я мог прожить в 1976 году целых одиннадцать дней, а вернуться сюда всего через три секунды после своего ухода?

— На самом деле ты и не уходил отсюда, Джон. Но я думаю, что понятие времени как симультанной гибкой субъективности пока еще недоступно твоему разуму.

— Кстати, о времени — сколько тебе лет, Лия?

— Хм, — произнесла она, — вот, по крайней мере один вопрос, который ты забыл задать СИ. Прежде чем я на него отвечу, скажи мне, как ты сам думаешь.

— Ну, — замялся я, — точно трудно сказать, но где-то от восемнадцати до двадцати пяти. Скажем, двадцать один. Угадал?

— Почти, — ответила она. Потом, повернувшись к экрану СИ, сказала с ехидной улыбкой: — Скажи ему, сколько мне лет.

СИ немедленно ответила:

В твоем понимании времени через три недели и три дня Лии 7-927 будет сорок лет.

— Ты родилась в 2110 году, — воскликнул я, не веря собственным ушам. Глядя на Лию, я бы никогда не сказал, что ей почти сорок. Или, выражаясь Макро-языком — они говорят о годах жизни так же, как мы — об ученых степенях, —у нее уже почти сорок лет.

— Так и есть, — ответила она. — Мы научились останавливать процесс старения. Единственные люди, которые выглядят пожилыми, — это те, кто родился до 2000 года.

— Подожди минутку, — прервал я ее. — Ты хочешь сказать, что есть люди, которым больше ста пятидесяти лет?

— Да. Теоретически люди, достигшие десятого уровня развития, могут жить, сколько хотят, потому что чем глубже их осознание, тем лучше они управляют собственным телом. В отличие от микро-человека, наши высшие Макро-существа могут перемещаться из физических в астральные тела. пребывают в Физических телах, только когда учатся чему-то на Физическом уровне. Наша цель —- полностью освободиться от ограниченного, низковибрационного физического существования.

— Но мне нравится мое физическое тело. Я не хочу от него избавляться, пока оно молодо и доставляет мне больше удовольствия, чем боли, — сказал я недовольно.

— Естественно. Никому не хочется от него избавляться, — ответила Лия. — Мы и живем в физических телах только потому, что нам это нравится. Но, как дети, мы когда-нибудь вырастем, устанем от своих ребяческих игр и начнем искать новые, более приятные переживания. Таким образом, все души неизбежно эволюционируют к высшему осознанию.

— Но я не...

— Я знаю, — перебила меня Лия. — Ты еще к этому не готов. Но ты уже готов пройти первый обучающий курс. Пойдем. Я отвечу на другие твои вопросы по пути в здание нашей Гаммы.

Я не говорил ни слова, пока мы шли по берегу озера, взявшись за руки, и Лия не нарушала моего молчания. Я обдумывал то, что СИ рассказала мне об общественной структуре Макро-общества.

— Мне кажется, — сказал я, — что ваше общество слишком регламентировано и структурировано, если каждый должен учиться первые тридцать лет своей жизни и жить в «ученических» Альфе, Бете и Гамме. Одна из проблем 1970-х заключается в том, что молодых людей в индустриальных обществах слишком долго держат в учащихся, делая их «непродуктивными» членами общества.

— Да, это правда. Но наши учащиеся учатся жить продуктивно и получать от жизни удовлетворение. Они не тратят времени на запоминание ненужных фактов и изучение бесполезного материала, который они вскоре забудут, потому что не смогут применить его практически. Ярким примером подобной траты времени может быть запоминание исторических и географических подробностей. Или вспомни любовь твоего общества к изучению иностранных языков, алгебры и геометрии, которыми большинство людей никогда не пользуется в жизни... Мы поняли, — продолжала Лия, — что для того, чтобы выжить, мы должны очистить свою жизнь от несущественной информации и избавиться от разделения микро-общества на обособленные группы: семьи, экономические классы, религии, расы, национальности, языковые и культурные общины.

— Это я и подразумевал под жесткой регламентацией, — сказал я. — Она ограничивает нашу свободу!

— Ты имеешь в виду, — ответила Лия, — свободу отделиться от других и чувствовать свое превосходство над ними? Свободу быть эгоистом и ценить собственное благополучие больше, чем благополучие других? Свободу соперничать, воевать и уничтожать других? Свободу загрязнять окружающую среду, портить ее вследствие чрезмерного потребления и перенаселения?

Она испытующе посмотрела на меня, а затем продолжила:

— Видишь ли, Джон, для того чтобы выжить на этой планете в этих телах, мы должны были научиться взаимной поддержке и сотрудничеству, а это означало отказ от микро-свобод. Может быть, тебе и кажется, что наше общество слишком регламентировано, но мы счастливо живем в нем и следим, чтобы люди имели ту свободу, которую ваше микро-общество никогда не могло вам обеспечить. Свободу от страхов, болезней, голода, одиночества, разочарования и ненависти к самому себе.

— Если оно может все это вам обеспечить, я хотел бы посмотреть, как у него это получается!

Был прекрасный солнечный день. Мы шли по чудесному парку, полному тенистых деревьев, рядом сверкало чистое голубое озеро, дул легкий прохладный ветерок.

— Кто же выполняет всю грязную работу для того, чтобы поддерживать этот рай в чистоте и порядке?

— Сервомеханизмы, — ответила Лия. — То, что вы бы назвали «роботами». Они делают всю монотонную скучную работу. Однако сельскохозяйственным трудом занимаются и сами люди. Видеть, как из земли прорастают ростки, — радость для многих из нас. Мы делаем только ту работу, от которой получаем удовольствие, поэтому некоторые из нас работают в садах.

Мы подошли к огромному жилому корпусу, и Лия сообщила мне, что это здание «ученической» Гаммы, в котором я буду жить.

— Я познакомлю тебя с твоей Альфа-партнершей, — сказала Лия, — а мне нужно вернуться к своей работе. Ты узнаешь все о мире 2150 года, а потом тебе самому решать, хочешь ли ты продолжать свое духовное развитие для того, чтобы тут остаться.

— Подожди минутку, — остановился я. — Ты хочешь сказать, что я буду жить в Альфе и делить комнату с какой-то другой девушкой?

— Конечно, Джон. Если ты хочешь научиться жить в нашем Макро-обществе, то должен попробовать это на себе.

— Да, но я думал, что буду жить с тобой, — возразил я.

— Ты не можешь жить со мной, пока не достигнешь по крайней мере седьмого уровня развития и не закончишь десятую ученическую триаду.

— Боже мой! — ужаснулся я. — Но на это же уйдут годы, Лия!

Лия засмеялась:

— Сейчас ты познакомишься с Кэрол, своей Альфа-партнершей. Я уверена, скоро ты будешь радоваться тому, что следующие несколько лет будешь спать с ней в одной кровати.

— Но... но, — лепетал я, — ты шутишь. Я тебя люблю.. Я не хочу спать с какой-то другой женщиной.

— Любовь, — ответила Лия, — определяется уровнем развития осознания человека. На микро-уровне любовь — это невротическая зависимость от другого человека, характеризующаяся собственнической ревностью.

— Замечательно, — проворчал я. — Классическое оправдание свободной любви, она же беспорядочные половые связи.

— В отличие от вашего микро-общества, — ответила Лия, — мы под словом «секс» больше не подразумеваем нечто грязное и развратное. К твоему сведению, мы можем ощущать намного больше, чем просто оргазм. И для этого нам не нужен другой человек в качестве сексуального объекта.

Но, пожалуйста, Джон, узнай нас получше прежде, чем делать вывод, что мы — моральные уроды. Постарайся отнестись к нам объективно и непредвзято, как если бы ты проводил научное исследование. Итак, ты готов к встрече со своей Альфа-партнершей?

Я был так занят нашим разговором, что не заметил, как мы оказались внутри здания, прошли мимо нескольких детей, быстро поднялись на седьмой этаж и вошли в большой зал со стеклянными стенами. Его освещали как солнечный свет снаружи, так и электрический, как бы распределенный по всему потолку. Мы повернули за угол, прошли по внутреннему коридору и теперь стояли перед большой голубой дверью. Кстати, у всех дверей, мимо которых мы проходили, был такой же цвет «электрик», а все стены были окрашены в приятный оттенок зеленого. Я вспомнил, что мы находимся на седьмом этаже, где должна быть седьмая триада ученической Беты, и что цвет седьмого уровня — зеленый.

Чтобы потянуть время и не отвечать на вопрос Лии о том, готов ли я к встрече со своей Альфа-партнершей, я спросил о голубых дверях.

— Голубой — цвет восьмого уровня, — ответила Лия, — а седьмой уровень — путь к восьмому, поэтому все двери на седьмом уровне — голубые. Конечно, это уровни ученических триад, которые абсолютно не похожи на уровни развития осознания, но у них те же цвета.

— А сами цвета имеют какое-то значение? Лия интригующе улыбнулась и сказала:

— Кэрол с удовольствием тебе все об этом расскажет.

Я вздрогнул, когда дверь, перед которой мы стояли, тихо открылась сама собой. Чувствуя мое удивление, Лия указала мне на кнопку рядом с дверью и сказала:

— Многие из нас используют Макро-способность психокинеза, или сокращенно ПК, чтобы активировать электрические схемы. А тебе придется нажимать на кнопки, пока не разовьешь в себе ПК. Я хотел обдумать то, что сказала Лия, но необычная комната, в которой мы оказались, приковала к себе мое внимание. Мы вошли в огромную общую комнату Альфы, футов тридцать на девяносто *, устланную пышным ковром. Трехмерные фрески на стенах изображали пейзажи так реалистично, что мне казалось, будто я вижу их через окно, а не смотрю на произведение искусства. Примерно 9 на 27 м.

Отсутствие мебели усиливало ощущение того, что я нахожусь на открытом воздухе. Единственной мебелью в этой гигантской комнате были десять огромных приспособлений для сидения (иначе и не скажешь), которые стояли по кругу в одном углу комнаты. Пятиметровый потолок был залит светом из какого-то скрытого источника, очень похожим на солнечный. Я никогда раньше не видел такого натурального освещения. Видя, что в комнате никого нет, я вспомнил, что с тех пор, как поднялись на седьмой этаж, мы не встретили ни души.

— А где люди? — спросил я.

— В такой погожий день, — ответила Лия, — все обычно находятся на свежем воздухе. Мы не заточаем учащихся в душные аудитории, как в вашем обществе.

Тут открылась дверь в конце комнаты и в нее вбежала молодая девушка. Это и была Кэрол. На ней была универсальная короткая туника, и она, в отличие от нас с Лией, обутых в обтягивающие сапожки, ходила босиком.

Кэрол положила ладонь правой руки на лицо Лии. Лия ответила ей тем же. Они смотрели друг другу в глаза так долго, что я почувствовал себя неловко. Затем, ни слова не говоря, Кэрол дотронулась до моего лица и молча, но с улыбкой устремила взгляд на меня. Мне казалось, что я тону в ее прекрасных карих глазах. Лицо ее было необыкновенной красоты — я такой не видел никогда в жизни. Я с неохотой отвел глаза и увидел чудесно сложенное тело. Но какое — Кэрол была моего роста, а во мне-то шесть футов и три дюйма ( 1,90 м )!

Глава 4
Альфа-партнеры

Я даже не заметил, как Лия исчезла и мы с Кэрол остались наедине. Почему я так нервничал? С Лией у меня такого не было. Что же было такого в Кэрол, что заставляло меня чувствовать себя неуклюжим подростком на первом свидании?

Вдруг я вспомнил, что Кэрол тоже может телепатически читать мои мысли. Я начал краснеть. Отчаянно пытаясь не думать ни о чем постыдном, я все равно не мог отогнать мысли о ее прекрасном теле, формы которого только подчеркивала облегающая розовая туника. — Ты открываешь для себя, — сказала Кэрол, — что невозможно перестать думать о чем-то, просто заставляя

себя не думать об этом. Вообще-то, чем больше ты пытаешься не думать о моем теле, тем больше ты думаешь о нем.

Я сдавленно пробормотал:

— Извини меня.

— Не нужно извиняться. Было бы очень жаль, если бы ты не оценил красоту наших тел! — С этими словами Кэрол дернула за верхний край туники, и та упала на пол, оставляя девушку совершенно обнаженной.

— Кэрол! — воскликнул я, тяжело дыша.

— Пожалуйста, Джон, не стесняйся. Хорошенько рассмотри мое тело, — сказала она. Как будто я мог смотреть на что-то другое!

— Я знаю, это сложно для тебя, и ты смущен. То, что твой знак Зодиака — Дева, — только усугубляет твое ощущение сексуальной вины, характерное для двадцатого века, поэтому надо разобраться с этими страхами прямо сейчас, чтобы ты мог спокойно жить в Альфе двадцать второго века. Совместное купание должно быть отличным началом для Девы. — Так, значит, ты веришь в астрологию? — я нашел безопасную тему для разговора, чтобы побороть свое стеснение. — Мы верим в то, что она влияет на наш характер, но не определяет его. Так вот, купание...— Она взяла меня за руку, и мы вошли в самую большую спальню, какую я когда-либо видел.

В одном углу стояла огромная, но низкая тахта. В другом углу был настоящий бассейн! В центре комнаты, перед большущим телеэкраном, лежала пара мягких овальных подушек. Кэрол подвела меня к бассейну и, отпустив мою руку, мягко скользнула в воду.

Мое новое, более развитое и смелое «я» победило стеснение, я быстро сбросил тунику и оказался в воде рядом с Кэрол. Вода была очень теплой и чистой. Я почувствовал, что дно углублялось к концу бассейна, и сразу же пошел туда, где глубина была побольше моего роста. Кэрол, видимо, использовала силу своего ПК, потому что тотчас, как по команде, из пола возникли матовые пластиковые перегородки, окружившие весь бассейн.

— Теперь, — сказала она, повернувшись ко мне, — мы можем плескаться здесь, сколько нашей душе угодно. Давай помоем друг друга!

С этими словами Кэрол продемонстрировала мне еще одну возможность ПК: пол под нами начал медленно подниматься, и вскоре вода едва закрывала наши колени.

Я чувствовал себя очень голым. В стене бассейна открылось отверстие, из которого выскочили два шланга. В одном оказалась блестящая пена для мытья, а в другом — теплая вода. Кэрол предложила мне растянуться на подушке, которая откуда-то появилась в мелкой части бассейна. Затем она начала поливать меня водой из одного шланга и мылить пеной из другого. Она тщательно намылила каждый кусочек моего тела. Я снова попытался не думать и не чувствовать сексуального возбуждения, но все это закончилось ужасной эрекцией!